Когда бы знать, где камнем в воду
С высокой кручи упадёшь,
К какой весне, к какому году,
Свои седины обретёшь.
Но мы не боги, к сожаленью…
Смириться и свой крест нести,
Знать, – все пути ведут к паденью,
И всё равно идти, идти…
1992

 

Черты забытых лиц напоминая,
Витает в воздухе, и плача, и смеясь,
Мой ангел памяти, и юность золотая,
В нём отражается, танцуя и кружась.
1993

 

Она, она, она, она,
Неповторима. Боже правый!
Моей тоски не видно дна,
И этот нежный взгляд, лукавый
Мне не заменят никогда,
Улыбки сотен женских лиц.
Она, она, она – звезда.
Не знаю я таких жар-птиц.
1989

 

Я НЕ СПЛЮ ПО НОЧАМ...

Я не сплю по ночам, чтоб побыть одному.               
Со своей не прошедшею болью…
Только тот, кто когда-нибудь видел тюрьму,
Знает горькую цену неволью.
Только тот, кто когда-нибудь, прячась во тьму,
Тихо плакал, закрывшись руками,
И когда-то познал на себе: почему
Из застенков выходят волками;
Только тот, кто семьёй за сомнительный грех,
Был и предан и продан бесстыдно,
Будто став заражённым проказой для всех, –
Может ведать, как это обидно –
Потерять целый мир без понятных причин, –
И любовь, и надежду, и веру…
И внезапно понять, что остался один,
Замурованный  жизнью в пещеру.
Чем теперь эта жизнь может быть для меня?
Только пыткой, терзающей душу,
Чёрным дымом залитого кровью огня,
Навсегда покидающем сушу.
Для чего я теперь? В изможденном мозгу
Мысль моя не находит ответа…
Да и думать теперь я уже не могу…
И, по сути, неважно всё это.
Чему быть, тому быть, мне уже всё равно.
Что и как, не имеет значенья…
Я не сплю по ночам, потому, что темно,
Только мрак мне даёт облегченье.
Не стремлюсь, не мечтаю, не жду, не хочу,
Навсегда уже разочарован,
Меня словно задули, как будто свечу…
Одиночеством исполосован,
Я не сплю по ночам, чтобы солнечный свет,
Не будил во мне память больную.
Я не умер ещё, но меня больше нет,
Я уже не живу – существую…
1997

 

Я по снежной дороге  пойду, пройдусь...
Среди сосен-красавиц вдохну покой...
В одиночестве к мыслям своим вернусь...
Налюбуюсь и вновь восхищусь зимой.
Белый сумрак окутает мир, и посыплются звёзды,
Поражая природу игрой хрусталя.
В этот миг только здесь, как нигде, просыпаются грёзы,
Все, что было и будет волшебной чертой разделя.
Перейду через речку по звонкому льду...
Постою среди стройных подружек берёз...
В старом пне вечно полную флягу найду,
Отхлебну, чтоб немного унять мороз.
Сколько лет, сколько зим за моими плечами,
Но о прошлом не хочется вовсе грустить.
Жизнь-зима каждый год истекает ручьями,
Всё куда-то уходит, чтоб где-нибудь снова ожить.
Обниму гордый клён, прислонюсь, помолчу...
Обведу тёплым взглядом молоденький лес...
Свежий беличий след глазами схвачу,
А потом не сведу их с седых небес.
Может быть, где-то там, точно так же, зимою,
Наслаждается кто-то, не зная о нас.
И, любуясь её неземной красотою,
Говорит на прощанье: «Ну что ж, в добрый час».
                февраль. 1996

 

ПОГОВОРИМ, БРАТ

Поговори со мною, брат, я нынче пьян в хлам,
Так не хватает мне родной души рядом.
Боюсь не выдержу на этот раз, боюсь сдам,
И наломаю, сдуру то дров.
Кому-кому, ну а тебе скажу всё как есть –
Не раздувать же щёки, не дымить чадом,
По этой жизни, коль  кому-нибудь отдам честь –
Тебе, родимый. Ну, будь здоров!

Куда деваться, сам не свой, попутал день – ночь,
А ведь, по сути, так хотелось бы мало,
Что говорить…. Да ладно. Как ты, махануть не прочь?
Осталось что-нибудь? Ну, давай, лей.
Давай за то, чтобы мечта всегда жила в нас,
Пусть, чтоб достичь её сто раз начнём сначала,
Чтоб сил хватило и на сто, и на сто первый раз,
Ведь наше счастье бродит рядышком с ней.

А может всё наоборот, и виноват сам –
Среди людей всегда один в своей пустыне.
Другим богам молюсь, и мой незримый пуст храм,
И одиночество, просто цена.
А за плечами столько лет, не изменить их
И не сойти с тропы, выбранной ныне.
Мой путь всегда, ты знаешь, был не прост, а, ох, лих.
Как будто правил им сам сатана.

Поговори со мною, брат, я нынче пьян в хлам.
И от своей, несносной, так устал, силы,
Что волком выть готов, слоняясь по чужим углам,
Довоевался вот до пустоты…
Давай за нас, кому ещё, лицом нырнёшь в грудь?!
Чтоб друг у друга мы до конца были,
Чтоб до последнего господь нам освещал путь,
Я за тебя стою, а за меня ты.
2002

 

СЕРЫЙ ДЕНЬ

Серый день, серый день               
Затуманенной лапой провёл по укрывшимся в клумбах цветам,
И рассыпал нечаянно капельки поздней росы по кустам...
Словно тень, словно тень
От огромного сизого облака, в город затихший легла,
И вступила на улицы мягкою кошкою мгла.
Тишина, тишина
Наливается медленно гулко звенящей бескрайней тоской
И течёт по дорогам повсюду безбрежной печальной рекой.
Лишена, лишена
Вдруг застывшая жизнь на сегодня веселья во всём
И расплачется, будто вот-вот от обиды дождём.
Это грусть, это грусть
От привычных, до боли знакомых мне с детства картин –
Оттого, что я снова как прежде, брожу по аллеям один.
Что ж и пусть. Что ж и пусть
Навевает мне память уныние слабым дыханьем своим.
«Даже в грусти есть радость», – подумаю я ...Погрустим...
Всё пройдёт. Всё пройдет,
Но останутся, часто ли, редко ли серые, серые дни...
Городские цветы затуманенной лапой вновь тронут они...
Серый день, серый день...
  1994

 

ПОРАЗИТЕЛЬНО ПРОСТО В ЭТОМ МИРЕ УСТАЛОМ...

Поразительно просто в этом мире усталом:
Кто-то, нужный тебе, не доволен тобой,
Кто-то, дышит тобою, довольствуясь малым…
Но ни те и ни эти не станут судьбой…
От того то, наверное, все наши беды:
Что-то важное мимо промчится стремглав,
Что-то, явно пустое, затянет беседы,
В лабиринтах рутин победителем став…
Завладеет тихонечко сломленным духом,
Продиктует дальнейших движений пути
И расстелет постель, залежавшимся пухом,
От которой, уже, никуда не уйти…
Не послать ли теперь самого себя к чёрту?
Не приставить ли ствол за рулеткой к виску?
Ты уже уподобился низшему сорту:
Так зачем продолжать эту боль и тоску?..
Нет…
Опять всё, как прежде: останется трус,
А достойным решать будет случай:
Для счастливчиков пуля…
И пиковый туз…
Неудачникам, – век их ползучий…

«Письма плохого человека»

 
Я НЕ ВЕРЮ БОЛЬШЕ В ТО, ЧТО БУДЕТ...

Я не верю больше в то, что будет,
Не ищу, не жду и не хочу –
Словно ветер унесённых судеб,
Погасил души моей свечу.
Словно вдруг прозрел слепой с рожденья,
Находивший, счастье в темноте.
И, открыв глаза, лишь за мгновенье,
Разочаровался в красоте,
Видимой, немыслимой снаружи,
И пустой, до ужаса, внутри.
И, увы, решил: быть зрячим хуже:
Хочешь быть счастливым, не смотри.
Я не верю больше в то, что будет,
Не ищу, не жду и не хочу…
Кто-то свыше, может быть, рассудит,
Но понять и им не по плечу.
2008

 И СНОВА, И СНОВА О ВАС!!!

Я хочу подарить в этот день Вам цветы всего света,
Окропив предварительно чистой, святою водой...
С появлением Вас на Земле горько плачет планета,
Понимая: уже ей не стать рядом с Вами звездой...

Вы сверкаете каждая ярче, чем сотня вселенных,
Озаряя нам жизнь из таинственных ваших глубин...
Утонуть можно в Вас сумасшедши необыкновенных,
Обретя настоящую негу в одной из пучин...

А о празднике я не пойму, что за этакий праздник
Раз в году? Я б назначил, не думая, полностью год...
Но придумал когда-то, какой-то недамский  проказник,
И вот так вот всё странно течёт, а не наоборот...

Я от всех не скажу, разве только  от ближнего круга
Для мужчин в жизни нет счастья выше да или важней
Чем любимая женщина, чем боевая подруга,
Чем надежда, мечта и тепло нам отмеренных дней...

Красота ваших чёрт и безумие форм несравненных,
Блеск в глазах, сладость голоса, трепет взволнованных рук...
Всех нас сводят с ума, превращая в болванов отменных
То на крыльях парящих, то в бездну летящих от мук...

Ради вас мы творим, ради вас нарушаем законы,
И друг другу частенько бьём морды, порой  до крови...
Ради вас за века в мир иной отошли миллионы
Жизнь свою отдавая, во имя блаженства любви...

Говорят, что любовь это Бог!.. Но любовью моею
Может стать только женщина, то есть частица Его...
Потому-то влюбляясь иначе я, жить не умею,
Чем, вверяя любви то есть женщине всё естество...

Осмысление Бога – немыслимый труд для поэта
Я молюсь на частицу, которой пока ещё нет...
Я молюсь, и скитаюсь во тьме в ожидании света
Свято веря, что Боже однажды дарует мне свет...

Но довольно о грустном, поднимем искристость бокала!
По-гусарски за дам восхищаемся, грезим, горим!
Пусть отныне весь год этот день повторится сначала
Только так, чтобы был каждый раз он неповторим!